понедельник, 28 декабря 2015 г.

Мои книги в Библиотеке Конгресса США

Оказывается, три мои книги хранятся в Библиотеке Конгресса США. Даже не представляю, какими путями они могли туда попасть? Что интересно, тематический каталог американцы расписали правильно, что уже приятно. Все-таки, профессионалы своего дела там работают.

См. здесь

вторник, 24 ноября 2015 г.

Бригада "Рейхсфюрер СС" на Корсике


Порадую всех новинкой: в декабрьском номере военно-исторического журнала «Арсенал-коллекция» выходит моя новая и давно ожидаемая статья – «Корсиканский фронт Второй Мировой». В принципе, о чем она и так понятно из названия. В статье я исследую участие немецких войск в боевых действиях на Корсике в сентябре 1943 года и прежде всего – боевой путь штурмовой бригады СС «Рейхсфюрер СС», единственного подразделения войск СС, воевавшего на Средиземноморском театре военных действий. Немцы на Корсике оказались в сложной ситуации, когда недавний союзник – Италия, вдруг повернула против них оружие, а французские партизаны подняли восстание на острове. Вдобавок, на Корсику высадились марокканские части французской армии. Немцы, однако, не растерялись, и дали бой, одновременно блестяще проведя эвакуацию с острова. Путем скрупулезного анализа архивных документов, я также исследовал ход эвакуации немецких войск с острова, скажу, что данную операцию можно смело занести в актив Кригсмарине.
Карл Гезеле
За бои на Корсике командир бригады СС «Рейхсфюрер СС» оберштурмбаннфюрер СС Карл Гезеле был награжден Рыцарским крестом. Худой, высокий, лысоватый и в очках 32-летний Гезеле совершенно не походил на типичного эсэсовца, больше напоминая чиновника городского магистрата, чем боевого офицера. Но внешность обманчива, и это был как раз тот случай.
Так что, дорогие читатели, надеюсь, что «вам понравится, вы будете довольны» (с)

понедельник, 26 октября 2015 г.

Владимир Мотыка – хорунжий УНА и украинский солдат войск СС


Хорунжий УНА Владимир Мотыка.
Сегодня мы рассмотрим историю типичного украинского добровольца войск СС – Владимира Мотыки, судьба которого вполне типична для десятков молодых украинцев, которые откликнулись на призыв Третьего Рейха вступить в войска СС, чтобы с оружием в руках завоевать для Украины место в «Новой Европе». Его короткая карьера в войсках СС может служить примером того, насколько серьезно нацисты относились к украинским добровольцам.
Владимир Мотыка родился 24 сентября 1922 года. В 1943 году, вместе с десятками тысяч других молодых добровольцев Галичины, он вступает в ряды формирующейся дивизии войск СС «Галичина», которая должна была стать основой для создания украинской профессиональной армии по немецкому образцу.
Главной проблемой при формировании украинской дивизии войск СС была острая нехватка офицерских и унтер-офицерских кадров. Поэтому для военного обучения украинцев были созданы все надлежащие условия. Прежде всего, было необходимо организовать подготовку унтер-офицеров, являющихся костяком любой армии. С этой целью несколько сотен украинцев, после прохождения базового воинского обучения, были отправлены на учебу в различные унтер-офицерские школы СС. Для галицких добровольцев это было уникальной возможностью увидеть Германию и вписаться в воинское братство войск СС.
Владимир Мотыка, вместе с приблизительно сотней украинских добровольцев, был зачислен на «второй учебный курс для украинцев» в унтер-офицерской школе СС в Лауэнбурге, который проходил с 4 апреля по 6 июля 1944 года. Это была суровая военная школа, по окончании которой молодые люди выходили уже готовыми к воинской службе унтер-офицерами. После успешного окончания курса ему было присвоено звание ваффен-унтершарфюрер.
Одной из особенностей войск СС было создание условий для продвижения по службе наиболее перспективных военнослужащих, которые в будущем должны были стать элитой нацистской «Новой Европы». Поэтому самые способные молодые украинские добровольцы после обучения на унтер-офицерских курсах получили возможность стать офицерами.
Мотыка, ваффен-унтершарфюрер
В июне 1944 года 200 украинцев были направлены для обучения в юнкерскую школу СС в Позен-Трескау (прежняя юнкерская школа СС в Брауншвейге, перебазированная в Польшу), чтобы в дальнейшем стать офицерами. Одним из них был ваффен-унтершарфюрер Владимир Мотыка.
В юнкерской школе украинцы были зачислены на 16-й кадетский класс, обучение на котором проходило в период с 15 июня по 15 декабря 1944 года. Из украинцев было создано пять юнкершафтов (учебных рот) по 40 человек. Четыре юнкершафта образовали отдельную инспекцию (учебный батальон), а пятый присоединили к немецкой инспекции.
Юнкерские школы СС были самой эффективной кузницей командных кадров среди всех армий Второй Мировой. Обучение было интенсивным и жестким, разделяясь между теоретическими занятиями в классах и полевыми занятиями на местности. Каждый курсант находился под постоянным наблюдением, а вся информация о нем заносилась в личное дело. Для успешного окончания обучения и последующей аттестации юнкерам необходимо было успевать по всем предметам, в том числе и по политическим и идеологическим, которые занимали важное место в подготовке офицеров войск СС как «политических» солдат, независимо от того, какой национальности они были – немцы, голландцы, норвежцы, украинцы и так далее.
На половине курса следовал промежуточный экзамен, все не сдавшие юнкера были отчислены,  в том числе и провалившиеся на нем 120 украинцев. Оставшимся на курсе 80 украинским кадетам 1 октября присвоили звание ваффен-штандартенюнкер, фактически это было признанием их выдающихся личностных качеств (подробнее о системе обучения в юнкерских школах СС смотрите в моей книге).
Альберт Форстер, пригласивший юнкеров в гости
В конце обучения 27 лучших на курсе штандартенюнкеров были отобраны для визита в Данциг, по приглашению гауляйтера Данцига и Западной Пруссии Альберта Форстера. В это число вошло четверо украинцев, среди которых был Владимир Мотыка. Во время этой поездки юнкера посетили много исторических мест, но наиболее запоминающимся был визит на учебную базу подводных лодок Кригсмарине в Сопоте. Здесь юнкера приняли участие в выходе в море с погружением включительно. В этом случае, пожалуй, можно говорить, что они стали единственными украинцами в немецкой армии, поплававшими на подводной лодке, пусть и учебной. 10 декабря 1944 года Мотыка получил звание ваффен-штандартеноберюнкер и после 18-дневного отпуска вместе с другими украинскими юнкерами был направлен на дальнейшее обучение в Лешаны (Чехия). Здесь украинцы изучали различные виды вооружения и тактику. По окончании этого курса 17 марта 1945 года Мотыка, вместе с другими окончившими курс обучения украинцами, был произведен в офицерское звание ваффен-унтерштурмфюрер.
Таким образом, мы видим, что Мотыка, вместе с десятками других украинцев, в течение года обучался военному делу, пройдя путь от рядового до офицера. За год Мотыка прошел базовый курс молодого бойца, унтер-офицерскую школу СС в Лауэнбурге, юнкерскую школу СС в Позен-Трескау и военную школу в Лешанах. Стоит обратить внимание, что это обучение проходило в 1944 году, то есть в период, когда дивизия «Галичина» была разбита под Бродами, а Германия терпела жестокие поражения на Западном и Восточном фронтах. Тем не менее, Третий Рейх и организация СС нашли возможность и ресурсы организовать полноценное обучение молодых добровольцев, украинских в том числе. Трудно найти более основательный пример серьезного отношения к украинцам в войсках СС.
Мотыка, крайний справа, со своими людьми
После присвоения офицерского звания Мотыка, вместе с другими свежеиспеченными украинскими офицерами, вернулся в дивизию, которая на тот момент находилась в Австрии. Теперь ему предстояло проявить себя на поле боя. Здесь ваффен-унтерштурмфюрер Мотыка был назначен командиром 1-й роты 29-го ваффен-гренадерского полка СС. Этот полк был серьезно потрепан в предыдущих боях и понес значительные потери среди офицеров.
Мотыка со своей ротой оказался на фронте под замком Гляйхенберг. Рота Мотыки обороняла непосредственно сам замок, и там же находился его командный пункт. Как и многие другие лихие молодые офицеры, Мотыка рвался в бой, ведь для этого его и готовили в течение целого года. На фронте он носил камуфляжную куртку и кепи, а образ лихого офицера дополнял повязанный на шее цветной шарф (чтобы он впитывал пот с шеи, так как было довольно жарко).
Однако к этому моменту – вторая половина апреля 1945 года, накал боев на этом участке фронта уже спал, и обе стороны ограничивались лишь активными действиями разведывательных групп и редкими столкновениями. Поэтому особых возможностей проявить себя у молодых украинских офицеров только что прибывших на фронт не было.
Солдаты Владимира Мотыки
В конце апреля 1945 года немецкое командование передало 14-ю добровольческую дивизию войск СС «Галичина» в состав новосозданной Украинской национальной армии. В дивизию приехал командующий УНА генерал П. Шандрук и привез партию изготовленных в Праге украинских национальных кокард, которые раздали офицерам. Мотыка был одним из тех кто, нацепил украинскую кокарду на кепи. Видимо, в этот момент и было сделано его знаменитое фото.
Молодой офицер быстро заслужил уважение своих товарищей и подчиненных. Известен случай, когда на Пасху 6 мая 1945 года солдаты роты подарили своему командиру мотыгу, по-доброму постебавшись над его фамилией.
Мотыка разделил судьбу всей дивизии, сдавшись в плен британцам, и прошел через лагерь военнопленных в итальянском Римини. После выхода из лагеря, в 1950 году Мотыка окончил университет в Эрлангене, где получил ученое звание по экономике. В 1952 году он иммигрировал в США и поселился в Рочестере (штат Нью-Йорк). Бывший офицер войск СС сделал успешную карьеру в одной финансовой корпорации, где стал вице-президентом и параллельно преподавал в Рочестерском технологическом университете. Был членом Братства ветеранов дивизии «Галичина» и Американо-украинской ассоциации университетских профессоров. Писал статьи и очерки для ветеранского журнала «Вісті комбатанта». В 2012 году еще был жив.
Такой была его судьба, не самая лихая доля.

пятница, 16 октября 2015 г.

Операция "Панцерфауст" - переворот в Будапеште, 16 октября 1944 года

15-16 октября 1944 года немцы реализовали операцию "Панцерфауст", взяв под контроль венгерскую столицу и приведя к власти лояльное Рейху правительство Ференца Салаши, лидера партии "Скрещенные стрелы". Этот переворот был обусловлен существенным ухудшением геостратегического положения Третьего Рейха, после того, как из восточного фундамента нацистской «крепости Европа» в конце лета – начале осени 1944 года выпали румынский, болгарский и финский камни. А в случае с Венгрией произошло то, чего там боялись больше всего – война пришла на венгерскую землю. Не видя иного выхода, регент Венгрии Миклош Хорти решил последовать примеру бывших союзников Германии и выйти из войны. После того, как договориться с западными союзниками о перемирии не удалось, венгры начали переговоры с Советским Союзом и быстро согласились выполнить все требования Москвы, включая сюда и объявление войны Германии – данное соглашение было заключено 11 октября 1944 года.
К несчастью для Хорти и его окружения, в Берлине предвидели подобный вариант развития событий и заранее обеспокоились предотвращением румынского сценария в Венгрии. План операции «Панцерфауст» разрабатывался с сентября 1944 года. Непосредственным руководителем операции был назначен обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Зелевски, который 11 октября прибыл в Будапешт как «представитель фюрера». Практическую часть должен был реализовать штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени, путем захвата регента Хорти.
Для реализации «Панцерфауста» в Будапешт немцами были стянуты следующие силы:
- боевая группа 22-й добровольческой дивизии СС «Мария Терезия» под командованием Августа Цеендера – около 8000 человек;
- батальон курсантов военного училища в Винер-Нойштадте – около 1000 человек;
- 600-й парашютный батальон СС под командованием гауптштурмфюрера СС Зигфрида Милиуса;
- истребительное соединение СС «Центр» под командованием гауптштурмфюрера СС Карла Фукера;
- 503-й тяжелый танковый батальон – 45 танков Pz-VI «Королевский тигр» под командованием гауптманна Рольфа Фромме;
- 500-й саперный штурмовой батальон, имеющий на вооружении радиоуправляемые танкетки «Голиаф», предназначенные для городских боев.
На стороне немцев выступила венгерская жандармерия, многие офицеры Гонведа и «салашисты» – члены партии «Скрещенные стрелы».
Переворот начался в ночь на 15 октября 1944 года, после того, как днем по радио трижды зачитали воззвание Хорти к нации, в котором он объявлял о заключении перемирия с антигитлеровской коалицией. Для немцев это послужило сигналом к действию.
К чести хортистов, они пытались оказывать сопротивление, которое, однако, было быстро сломлено эффективными действиями немцев. 16 октября Хорти отменил свое воззвание от 15 октября и официально назначил Салаши премьер-министром. После этого Германия прочно гарантировала свой «венгерский тыл» и больше могла не опасаться удара в спину от очередного изменившего союзника. Во время молниеносного захвата Будапешта немцы потеряли четырех человек убитыми и 12 ранеными. Венгры - трое убитых и 15 раненых.
Предлагаю Вашему вниманию фотоотчет о событиях 16 октября в Будапеште:










































И также и уникальное видео и фото - похороны погибших во время салашистского переворота немцев и венгров. Они сражались друг с другом, но прощались с ними вместе. На фото мы видим двух кавалеров Рыцарского креста, однако имена их пока неизвестны.




понедельник, 14 сентября 2015 г.

Советские танки Гитлера - книга, которую следует прочесть


Рад представить Вам новую книгу военного историка Василия Дюнова «Советские танки Гитлера» (М.: Яуза, Эксмо, 2014) в которой рассказывается о боевом применении трофейной бронетехники РККА в Вермахте и войсках СС. Тема эта сейчас достаточно популярная, и интерес к ней подогревается периодически всплывающими в Интернете фотографиями легендарных советских тридцатьчетверок с немецкими крестами.
Увы, но, несмотря на большую актуальность данной темы, количество действительно толковых научных исследований по ней очень невелико. Так, несколько лет назад на русском языке была издана книга британского историка Э. Такер-Джонса «Великий танковый грабеж», где поверхностно рассматривалась история использования в немецкой армии трофейных танков (всех стран, в т.ч. и СССР).  Хотя данная книга и завоевала популярность, поскольку практически единственная у нас по теме бронетрофеев Вермахта, однако изобилует ошибками, неточностями и откровенными домыслами.
Тема немецких танковых трофеев близка и мне, ведь в своих исследованиях – книгах и статьях, я неоднократно ее частично касался, анализируя различные аспекты истории войск СС и Второй Мировой войны.
Тем не менее, предлагаемая читателям книга особенная. В ней автор,  известный историк бронетехники, автор популярного сайта http://beutepanzer.ru/ , обобщил результаты своих многолетних научных поисков. В итоге получилось первое комплексное исследование истории советской бронетехники в вооруженных силах Третьего Рейха, базирующееся на малоизвестных документах и серьезных научных работах, а не на мифах и домыслах. В. Дюнов детально проанализировал использование захваченных немцами советских танков и бронемашин в армейских частях Вермахта, войсках СС, подразделениях полиции и даже в национальных добровольческих формированиях. Что показательно, автор затронул даже малоизвестные аспекты проблемы, такие как: техническая модернизация и переделки трофейных танков немецкими механиками, их окраска и маркировка, использование техники на полигонах и в исследовательских центрах. Лично мне была особенно интересна глава о планируемом использовании советских танков на Средиземноморье – в операции по захвату Мальты. Поэтому книга «Советские танки Гитлера» станет основополагающей для дальнейшего изучения трофейной бронетехники немецкой армии во Второй Мировой войне.
Исследование иллюстрировано несколькими сотнями уникальных фотографий из приватных коллекций, многие из которых публикуются впервые, снабжено таблицами, схемами и архивными немецкими глидерунгами, что еще больше подчеркивает научную ценность книги.
Так что всем настоятельно рекомендую.

понедельник, 13 апреля 2015 г.

Обратная сторона войны: реальности Восточного фронта в восприятии солдат дивизии СС «Дас Райх»

Моя публикация, весьма актуальная в современных реалиях. Была опубликована в одном научном журнале, но так как научные журналы у нас мало кто читает, то продублирую ее здесь.


В статье анализируются некоторые особенности войны на Восточном фронте в 1941-1945 годах и их влияние на солдат дивизии СС «Дас Райх». Уделено внимание военным преступлениям противоборствующих сторон, отражено воздействие жестокостей на солдат. Также отображен такой малоизвестный аспект, как отношения эсэсовцев с местным населением оккупированных территорий.

In the article we examine some factors of War on the East front, 1941-1945 and their influence to the soldiers SS-Division “Das Reich”. We attended war crimes of the confrontation sides and reflected effect of barbarities to the soldiers. Also we examine such little known aspect as relationships SS-men with population of occupied territories.

Военные преступления стали такой же неотъемлемой частью истории Второй Мировой войны, как масштабные танковые сражения и ковровые бомбардировки. Бушевавшая на советско-германском фронте обоюдная вакханалия жестокости до сих пор не дает возможности беспристрастно рассматривать события тех героических, но одновременно и трагических лет.
Как заметил историк Й. Вестемайер, благодаря «Холодной войне», большое число военных преступлений совершенных немцами на Восточном фронте осталось фактически безнаказанными – в Западной Европе преступления против англо-американских союзников преследовались куда жестче, чем преступления против «коммунистов» [17, p.137]. Трудно спорить с этим утверждением. В то же время, в наши дни действительно нелегко подтвердить или опровергнуть данные о совершении эсэсовцами того или другого военного преступления. Политическая конъюнктура и спекуляции, а также ангажированная реакция некоторых общественных кругов, зачастую не позволяют провести объективный научный анализ тех или иных случаев. Многие почему-то забывают, что мораль войны и мораль мирного времени – диаметрально противоположные понятия и оценивать те события можно только в общем историческом контексте эпохи, не разделяя, а уж тем более не подменяя причину и следствие. Экстремальные условия войны накладывают свой отпечаток на мотивы поступков людей, которые каждый день вынуждены ходить «по краю» и некорректно вынесение категорических суждений и оценок этих поступков со стороны людей за всю свою жизнь ни разу не побывавших не то что на настоящей войне, но даже в экстремальных условиях на грани выживания.
В работе над статьей автор опирался на исторические исследования, воспоминания ветеранов. Полный список литературы и источников, использованных автором, приводится в конце работы.
Целью статьи является анализ некоторых аспектов ведения войны на советско-германском фронте и влияние их на эсэсовцев из панцер-гренадерской дивизии СС «Дас Райх». Изучение таких вопросов является актуальным, поскольку позволяет глубже понять психологию и мотивацию немецких солдат, воевавших против Советского Союза в годы Второй Мировой войны. К тому же, дивизия СС «Дас Райх» являлась одной из лучших частей германских вооруженных сил в период войны, и история ее боевого пути привлекает к себе пристальное внимание историков. 
Советский агитационный плакат
Война на Восточном фронте имела свой собственный, особый характер, существенно отличавший ее от войны на Западном фронте. Как отметил немецкий историк Ф. Ремер, и немцы, и русские воспринимали войну как борьбу не на жизнь, а на смерть «вне рамок традиций и норм законов», что обуславливалось борьбой мировоззрений [2, c.117]. Уже с самого начала войны, жестокость с обеих сторон стала в порядке вещей. Немцы выполняли печально знаменитый «Приказ о комиссарах», красноармейцы же просто убивали военнопленных – по современным оценкам 90-95% немецких солдат попавших в 1941 году в советский плен не пережили плен и были убиты, большей частью прямо на фронте [2, c.115] (в книге Г. Кноппа приводится несколько примеров убийств немецких военнопленных советскими солдатами в 1941 году и рассказывается о последствиях, которые имели эти убийства для обеих сторон.). Фактически обе стороны вели войну на уничтожение – немцы боролись с коммунизмом и «мировым еврейством» (которое у них также олицетворялось с коммунизмом («жидо-большевизмом»)). Красноармейцы же, в свою очередь, руководствовались известным лозунгом «Убей немца!», провозглашенным советским писателем и публицистом И. Эренбургом на страницах газеты «Красная звезда» от 24 июля 1942 года. Если в начале войны в Красной армии еще продолжало существовать разделение противника на «фашистов» и «немцев» (что, однако не мешало уничтожать военнопленных), то по мере ее эскалации эти два понятия все более сливались в сознании советского народа и армии, а после лозунга Эренбурга все различия между ними стерлись окончательно. Герой Советского Союза А. Постный в письме к дочери от 1 ноября 1943 года выразил мысли сотен тысяч красноармейцев: «А я за ваше счастье, за счастье таких деток как вы, за смерть замученных советских детей буду истреблять немецких гадов до последнего их истребления и уничтожения. Буду биться пока бьется у меня сердце, буду истреблять немчуру пока их не останется ни одного на нашей советской земле» [3, c.36].
Еще один пример советской пропаганды.
На бойцов РККА это действовало безотказно

Обратите внимание, что в современном обществе как-то само собой утвердилось мнение, что жестокость Красной армии по отношению к попавшим в их руки немецким военнопленным, стала ответом на немецкие зверства; тем самым, советская жестокость как бы оправдывается. Так в работе историка Е. Сенявской указано: «Нельзя ставить знак равенства между жертвой агрессии и агрессором… Фашистская Германия сама поставила себя вне морали и вне закона» [6, c.115]. Однако такие подходы не всегда находят понимание. Российский историк О. Пленков отметил, что «законы войны однозначно указывают, что преступления, совершенные одной стороной, не оправдывают преступлений, совершенных другой стороной». Его вывод категоричен: «Каждая из сторон должна нести ответственность за свое собственное преступление» [4, c.219].
«Жестокость порождает жестокость» – эта банальная истина столь часто упоминается автоматически, что многие уже даже не задумываются над ее смыслом. Карл Кройц, командир артиллерийского полка дивизии СС «Дас Райх», в послевоенном интервью вспоминал, как его солдаты нашли останки немецкой санитарной колонны уничтоженной красноармейцами – сорок раненых и медперсонал были зверски убиты. После этого случая штаб дивизии отдал приказ в течение восьми дней пленных не брать. Когда через сорок лет после войны у Кройца спросили, был ли выполнен этот приказ, он коротко бросил: «Конечно» [12, p.30]. Если верить Кройцу (а об этом эпизоде известно только с его слов, документальных подтверждений факта отдачи такого приказа нет), то фактически ответственность за этот приказ несет командир дивизии СС «Дас Райх» группенфюрер СС Вальтер Крюгер. 
Карл Кройц
Рассказ Кройца лишь одно из звеньев длинной цепи, но интересен тем, что прямо признает противоправные действия эсэсовцев, как ответ на такие же противоправные действия красноармейцев. Фактически это один из немногих случаев, когда подобные акции получили подтверждение с немецкой стороны, причем не на суде, а в частном интервью.
А вот хотя и другой, но также весьма показательный пример: в послевоенном интервью командир разведывательной роты боевой группы «Дас Райх» Хайнрих Вульф рассказывал, как советский разведывательный патруль во время ночной вылазки захватил его адъютанта молодого унтер-офицера Хубсена. Утром эсэсовцы увидели связанного Хубсена лежащего на куче соломы в двухстах метрах от их позиций. Через громкоговоритель красноармейцы объявили, что если немцы не сдадутся через десять минут, то солома будет подожжена. Их предложение так и осталось без ответа, и Хубсен был заживо сожжен перед глазами товарищей [12, p.30]. Понятно, что после такого случая, трудно было ожидать от эсэсовцев снисхождения к попавшим в их руки красноармейцам, хотя подтвержденные факты подобных действий со стороны роты Вульфа отсутствуют (но это не значит, что их не было). 
Хайнрих Вульф, командир разведроты
боевой группы дивизии
в период зимы 1943-1944 годов
Исследовавший эскалацию насилия на Восточном фронте историк Ф. Ровер пришел к выводу, что до конца войны снова и снова чередовались фазы актов неконтролируемого насилия и взвешенного поведения [2, c.117]. Как нам кажется, все эти эксцессы являлись закономерным следствием экстремальной военной повседневности, а убийства раненых и пленных солдат противника не являлись в восприятии простых солдат чем-то дикими, наоборот – вполне естественным.
Как следствие всего этого, в условиях тотальной войны на Восточном фронте эсэсовцы прекрасно понимали, что попадание в плен для них в большинстве случаев закончится плачевно. Никаких иллюзий они не испытывали. «Мы были одержимы лишь одной мыслью – не попасть в плен», вспоминал после войны Хайнрих Вульф [12, p.30]. Вторит ему и Эдуард Янке, один из солдат «Дас Райх», в послевоенном интервью рассказавший: «Мы отмечали тот факт, и особенно это касалось нас, эсэсовцев, что они (красноармейцы – Р.П.) не будут никого брать в плен. Они поставили бы нас к стенке и поэтому мы сражались до последней пули» [11, p.175]. Характерно, что и иностранные добровольцы войск СС, и солдаты сухопутных сил были готовы подписаться под такими утверждениями. Голландец Ян Мунк из полка СС «Вестланд» рассказывал: «Нашим наибольшим страхом была не возможность быть застреленным, но попадание в плен. Русские могли быть действительно жестокими» [18, p.167]. Солдат Вермахта Георг Бухвальд на вопрос интервьюирующего его историка «Вы верили рассказам о русских преступлениях?» ответил: «Да, и мы не надеялись остаться в живых, если бы попали в плен. На отбитом нашем перевязочном пункте мы нашли сильно изуродованные тела наших раненых, вокруг только и говорилось об ужасных вещах» [15, p.1916].
Отметим, что уничтожение госпиталей, находившихся под защитой Красного креста, убийство беззащитных раненых, является чудовищным преступлением, которому не может быть оправдания. После захвата дивизией СС «Дас Райх» Павлограда в феврале 1943 года, на окраине города эсэсовцы обнаружили остатки немецкого военного госпиталя попавшего в руки советских войск несколько дней назад – раненые, медперсонал, даже сестры Красного креста – все они были убиты красноармейцами. Они «лежали рядами, как скот. Безграничная ярость овладела нами», вспоминал роттенфюрер СС Гельмут Хамерих [14, s.69]. Для сравнения: 6 марта 1943 года (через несколько дней после взятия Павлограда) дивизия СС «Дас Райх» овладела поселком Новая Водолага. В руки эсэсовцев попал советский госпиталь, где находилось более 70 тяжелораненых бойцов Красной армии. Однако никаких репрессий по отношению к раненым красноармейцам предпринято не было [1, c.554].
Бригадефюрер СС доктор Оскар Хок, в конце войны занимавший должность врача 2-го танкового корпуса СС, писал: «Мы не могли рисковать попаданием (раненых – Р.П.) в плен к русским, зная их полное пренебрежение к Красному кресту. Было лучше вывозить даже тех раненых, которые были нетранспортабельны и могли умереть в пути, чем оставить их, чтобы они были убиты русскими» [11, p.175]. Свидетельство столь высокопоставленного офицера не оставляет сомнений, что такая практика была повсеместной и распространялась на все войска СС.
Как ни дико это прозвучит, но жестокость советских солдат стала важной составляющей поддержки морального духа немецких войск в условиях отступления Вермахта на Восточном фронте в 1943-1945 годах. Ожидание неминуемой гибели в случае попадания в плен наглядно проявляло у солдат СС их хрестоматийное чувство товарищества, знаменитый эсэсовский «камерадшафт». В целом, анализ воспоминаний ветеранов дивизии СС «Дас Райх» наглядно подтверждает это заявление. В частности, в своих мемуарах унтерштурмфюрер СС Ханс-Вернер Вольтерсдорф, служивший в полку СС «Дер Фюрер», вспоминал, как в декабре 1943 года, в начале советской Житомирско-Бердичевской наступательной операции, он рискуя жизнью спас своего раненого командира [19, p.34-41]. Подобных примеров достаточно много, не зря Отто Вейдингер, заслуженный ветеран войск СС и основной историограф боевого пути дивизии СС «Дас Райх» гордо заявлял после войны, что в ходе отступления из под Житомира никого из раненых солдат эсэсовцы не оставили на милость противника [16, p.226].
Однако эвакуация раненых при быстром отходе была не всегда возможна, и выход из такого положения эсэсовцам приходилось искать на месте. Как правило, они его находили. Как вспоминал ветеран «Дас Райх» Франц-Йозеф Драйке, для солдат СС было вполне обычным делом договариваться, что если кто-то из них будет тяжело ранен и спасение окажется невозможным, то товарищи скорее, пристрелят раненого, чем позволят ему попасть в советский плен [8, c.85]. Имевшие место убийства эсэсовцами своих раненых, чтобы исключить их попадание в руки противника и последующую мучительную гибель, стали еще одним отражением всеобщей варваризации войны.
В то же время есть и обратные примеры – достаточно вспомнить невеселый рассказ танкиста из тяжелой роты дивизии СС «Дас Райх» унтершарфюрера СС Эрнста Штренга. В марте 1944 года (в самом начале Проскурово-Черновицкой наступательной операции Красной армии), танк Штренга был подбит, и ему с экипажем пришлось спасаться бегством. Преследуемые красноармейцами, Штренг со своим экипажем бросили раненого штандартенюнкера СС Ариберта Айнбека, тормозившего их бегство. Штренг объяснял после войны, что все это во имя спасения собственной жизни – инстинкт самосохранения был развит и у эсэсовцев. Айнбек был застрелен на месте, однако остальным удалось спастись. Что необычно – оторвавшись от противника, Штренг сотоварищи начали подбирать всех немецких раненых, что попались им на пути [7, c.82] – скорее всего это было своеобразной формой искупления за то, как они поступили с Айнбеком. В любом случае, не нам его осуждать.
Характерно, что чудовищные реалии войны на фронте, то есть в период непосредственных боевых действий, часто не отражались на отношении эсэсовцев к мирному населению. Удивительно, но в ходе тотальной войны, одновременно с проявлениями жестокости на фронте, даже солдаты СС находили в себе сочувствие к страданиям мирного населения враждебной страны. Для иллюстрации этого тезиса, приведем несколько характерных примеров, относящихся к дивизии СС «Дас Райх». Так, весной 1943 года после завершения тяжелейших боев Харьков лежал в руинах. Обстановка в городе была тяжелой. Пока Харьковская городская управа пыталась наладить снабжение города продовольствием, местные жители голодали. Унтершарфюрер СС Эвальд Эхм из 16-й саперной роты полка СС «Дойчланд» описывал, как харьковские дети столпились у немецкой полевой кухни, когда эсэсовцы уже заканчивали свой обед: «Они собрались быстро и их голодные глаза светились при виде еды». Это зрелище разжалобило даже закаленных огнем немецких ветеранов. Многие солдаты начали делиться с детьми своими рационами. Командир роты Хайнц Махер отправил Эхма на кухню с приказом для повара сварить суп погуще, из всего того, что оставалось на кухне после солдатского обеда. «Так мы накормили детей» [13, p.98]. 
Хайнц Махер со своими бойцами в период Курской битвы
Эсэсовец Антон Фехлау водитель из артиллерийского полка дивизии вспоминал о другом, не менее показательном случае в период нахождения дивизии в Харькове: «Комендант города направил нас к немецкой полевой пекарне. Там наш грузовик доверху загрузили свежеиспеченными буханками хлеба. Мы должны были доставить их на раздаточный пункт в Харькове. В пути мы решили сделать короткую остановку, достали одну буханку и начали ее есть. Все дома вокруг нас были разбиты и казались пустыми. Но затем из одного их них вышел старик, приблизился к нам и начал делать характерные жесты руками, прося хлеба. Не раздумывая, я бросил ему буханку. Тут же из всех дверей к нам кинулись люди, ошибочно подумав, что мы приехали раздавать им хлеб. Мы быстро вскочили в грузовик и поехали к месту нашего назначения. Когда мы прибыли в Харьков, то узнали, что хлеб, который мы везли, предназначался для раздачи местному гражданскому населению» [13, p.97].
К сожалению, вопросу взаимоотношений немецких солдат с местным населением обычно не уделяется много внимания в отечественной исторической литературе. В основном господствует традиционная, еще советская точка зрения, согласно которой, немцы только и делали, что издевались «над мирным, беззащитным населением» [9, c.160]. Однако воспоминания, как переживших оккупацию местных жителей, так и немецких ветеранов позволяют несколько расширить привычную картину. Взаимоотношения с местным населением у эсэсовцев (также как и у солдат Вермахта) были далеко не такими «однотипными», как утверждается советскими пропагандистами. Наоборот, часто между мирными жителями и солдатами СС устанавливались нормальные отношения. Например, в октябре 1943 года танковый полк дивизии СС «Дас Райх» был дислоцирован в Кировограде, для отдыха, реорганизации и ремонта материальной части. При этом личный состав полка был расселен в частных домах, прямо в украинских семьях. По воспоминаниям ветеранов, отношения  с местным населением у них сложились исключительно хорошие. В частности, служивший в роте тяжелых танков «Тигр» унтершарфюрер СС Вальтер Херрманн, после войны вспоминал о хороших личных отношениях, которые у него сложились с его украинским квартиродателем. Когда пришел приказ на передислокацию роты, Херманн даже «опустошил несколько бутылок водки с хозяином квартиры», который прослезился, узнав, что Херрманн должен покинуть его дом [10, s.199].
Солдат СС Хайд Рюль, из 3-го артиллерийского дивизиона дивизии, рассказал  о другом интересном случае, который произошел в период стоянки «Дас Райх» под Харьковом весной 1943 года. За постоянными учениями (шла подготовка к операции «Цитадель») у солдат оставалось мало времени на отдых. Дивизион размещался в одной из деревень под Харьковом. Рюль вспоминал, как командир приказал ему организовать вечеринку для личного состава. Первым делом для этого нужно было соорудить танцплощадку в парке. Деревенский староста, за помощью к которому обратился Рюль, развел руками, мол, подходящего дерева, из которого можно сделать доски для постройки танцплощадки – нет. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки Рюль пообещал старосте, что крестьяне смогут забрать себе все доски после вечеринки. Это сразу дало результат – через два дня дерево нашлось и крестьяне приступили к постройке. Вскоре танцплощадка была готова. В украинской деревне эсэсовцы из «Дас Райх» и приглашенные девушки-связистки из соседнего армейского пункта связи устроили танцевальный вечер в баварском стиле, немного отвлекшись от военной реальности. А уже к концу следующего дня танцплощадка была разобрана местными жителями [5, c.306]. В итоге все остались довольны – и немцы, и местное население. 
Фриц Ланганке
В ходе войны случались и вообще немыслимые, трудновообразимые  ситуации. Танкист Фриц Ланганке, будущий кавалер Рыцарского креста вспоминал о своем удивлении, когда холодной зимней ночью, в которую он и его товарищи сгрудились вокруг печки в одной из украинских сельских хат, две живущие здесь местные девушки обратились к эсэсовцам на немецком языке. Уже вскоре между ними завязалась оживленная политическая дискуссия. «Они были так образованы, так четко излагали свою точку зрения, что мы даже не могли спорить с ними… Той ночью я почти стал большевиком» – с иронией вспоминал Ланганке после войны [12, p.30]. Анализируя этот случай весьма показательно, что местные девушки вступили в дискуссию о преимуществах советского строя с нацистскими «политическими» солдатами СС, без малейшего страха и недоверия. Согласитесь, невозможно представить такую ситуацию в 1945 году в Германии – любой немец попытавшийся обсудить с советским солдатом преимущества нацизма был бы или немедленно расстрелян на месте или сразу же передан для «следствия» в «компетентные органы».
Таким образом, можно сделать следующие выводы. Борьба мировоззрений на Восточном фронте привела к варваризации войны, причем с обеих сторон. Совершенно бессмысленно спорить кто начал первым, факт остается фактом – обе противоборствующие стороны вели борьбу с невиданной до селе жестокостью. Результатом стали двухсторонние военные преступления, очень часто вытекавшие из противоправных действий противника. Однако в контексте экстремальных военных реалий такие эксцессы являлись вполне закономерными. Вместе с этим, беспощадная действительность Восточного фронта стала одной из составляющих высокого морального духа солдат СС, способствуя при этом еще большем росту чувства товарищества и взаимовыручки и так изначально распространенному среди личного состава эсэсовских подразделений. Одновременно, жестокость на фронте часто не отражалась на отношении к мирному населению.
Стиснутая в рамках небольшого объема статьи, наша работа приоткрывает лишь небольшой пласт и затрагивает только отдельные моменты, хотя и показательные. В целом, современным историкам следует куда более внимательно подходит к анализу такой неоднозначной темы как влияние суровых реалий войны на ее непосредственных участников.

Литература и источники:
1. История городов и сел Украинской ССР. Харьковская область. – К.: Институт истории Академии наук УССР, 1976. – 722 с.; 2. Кнопп Г. История Вермахта. Итоги / Г. Кнопп. – Сант-Петербург: Питер, 2009. – 272 с.; 3. Листи з фронту. Каталог з фондів Дніпропетровського історичного музею ім.. Д.І. Яворницького. – Дніпропетровськ: Арт-Прес, 2007. – 68.; 4. Пленков О.Ю. ІІІ Рейх. Война: кризис и крах / О.Ю. Пленков. – Москва-Санкт-Петербург: Нева, 2005. – 512 с.; 5. Пономаренко Р. 1943. Дивизия СС «Рейх» на Восточном фронте / Р. Пономаренко. – М.: Яуза-Пресс, 2010. – 512 с.; 6. Сенявская Е.С. Противники России в войнах ХХ века. Эволюция «образа врага» в сознании общества / Е.С. Сенявская. – М.: Росспэн, 2006. – 288 с.; 7. Фей В. Бронетанковые дивизии СС в бою / В. Фей; пер. с немецкого С. Гукова. – М.: Эксмо, 2008. – 384 с.; 8. Харт С., Харт Р., Хьюз М. Рядовые Вермахта и СС 1939-1945 / С. Харт, Р. Харт, М. Хьюз. – М.: Эксмо, 2006. – 192 с.; 9. Харьковщина в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941-1943 гг. Сборник документов и материалов. Под редакцией В.В. Тесленко. – Х.: Прапор, 1965. – 426 с.; 10. Cazenave S., Warnick R. Tiger! / S. Cazenave, R. Warnick. – Editions Heimdal, 2008. – 496 s.; 11. Goldsworthy T. Valhalla's Warriors. A History of the Waffen-SS on the Eastern Front 1941-1945 / T. Goldsworthy. – Dog Ear publishing, 2007. – 274 p.; 12. Hastings M. Das Reich / M. Hastings. – London: Pan books, 2000. – 290 p.; 13. Lucas J. Das Reich. The military role of the 2nd SS division / J. Lucas. – London: Cassel, 1999. – 222 p.; 14. Rupp C. Im Feuer gestählt. Panzerjäger der Waffen-SS. Division „Das Reich“ / C. Rupp. – Nation Europa Verlag, 1999. – 152 s.; 15. War on the Eastern Front. The German View // Purnell’s History of the Second World War, Vol.5, №69, P.1916-1917.; 16. Weidinger O. Comrades to the End. The 4th SS Panzer-Grenadier Regiment “Der Fuhrer” 1938-1945. The history of a German-Austrian fighting unit / O. Weidinger. – Atglen: Schiffer Military History, 1998. – 464 p.; 17. Westemeier J. Joachim Peiper: A biography of Himmler’s SS Commander / J. Westemeier. – Atglen: Schiffer Military History, 2007. – 240 p.; 18. Williamson G. Loyalty is my Honour / G. Williamson. – Bramley Books, 1995. – 192 p.; 19. Woltersdorf H.W. Gods of war / H.W. Woltersdorf. – Presidio, 1990. – 227 p.